«Клон»

«Клон» (порт. O Clone) — один из самых успешных бразильских телесериалов производства телекомпании Глобу первого десятилетия XXI века. Впервые в телесериале производства Бразилии подробно показан уклад мусульманской семьи. Впервые в истории бразильского телесериала затронута тема клонирования. Ещё одной важной темой сериала стала наркотическая зависимость.

О сериале

Бразильская сценаристка Глория Перес рисковала многим, написав не тривиальную мелодраму, а уникальное во многом повествование о бразильско-мусульманской истории любви, осложнённое темой клонирования. Многие актёры, изначально подобранные на главные роли, отказывались по тем или иным причинам от участия в проекте. Премьера сериала в Бразилии состоялась всего лишь через несколько недель после трагедии 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке, вызвавшей всплеск отрицательного отношения к мусульманскому миру. Риск был оправданным: «Клон» стал одной из самых успешных теленовелл Бразилии. К 2010 году телесериал для демонстрации был экспортирован в 90 стран^[3]. Завязавшийся на съемочной площадке роман между исполнителями главных ролей стал ещё одной причиной роста популярности сериала.

В ноябре 2009 года телекомпания США «Telemundo» начала работу над испаноязычной версией сериала — «El Clon»^[4]. Премьера на российском телеканале "Первый канал" состоялась 16 февраля 2004 года.

Сюжет

История начинается в начале 1980-х, в Рио-де-Жанейро, Бразилия; Жади (Джованна Антонелли), молодая девушка мусульманского происхождения, остаётся сиротой и вынуждена вернуться в Марокко, где проживает её дядя Али (Стенио Гарсия). Проблема в том, что она воспитывалась в стране, где культура настолько отличается от ислама, что она оказывается совсем далека от религии. Дядя должен её научить всему, что должна знать мусульманская девушка, сделать Жади более религиозной. Там она должна адаптироваться к новому образу жизни. В то же время богатая семья Феррас отправляется на отдых из Рио в Марокко. Вместе с братьями-близнецами Лукасом и Диого (Мурило Бенисио) и их отцом Леонидасом (Режиналдо Фария) едет доктор Аугусто Албиери, друг семьи. Лукас и Жади знакомятся и влюбляются друг в друга. Жади, сознавая, что это — харам (грех) — любить Лукаса, ставит превыше всего их чувства. Зная, что она будет вынуждена выйти замуж за незнакомца, девушка решает бежать с Лукасом, но у него возникают свои собственные проблемы. В Рио Диого попадает в аварию в своем вертолете и умирает. Лукас и Леонидас сломлены новостями, и его планы бегства с Жади расстроились. Крёстный отец Диого, Албиери, решает повернуть смерть вспять. Из клетки Лукаса он создаёт первого человека-клона. Деуза(Адриана Леса), небогатая женщина среднего класса, которая не могла родить своего ребёнка, была оплодотворена клоном, и родила ребёнка, не зная, что это клон. Лео родился без осложнений, но Албиери хочет остаться рядом с ним и наблюдать за его воспитанием. Лео очень привязался к учёному, из-за чего Деуза постоянно сердилась. История продолжается в настоящее время, когда Жади вышла замуж за Саида (Далтон Виг) и родила дочку, Хадижу. Она живёт счастливо со своей новой семьей и даже начинает заботиться о Саиде. Благодаря новой встрече с Лукасом, возрождаются былые страсти. Но они уже не молоды, у них новая жизнь и новые обязательства. Лукас женат на Маизе (Даниэла Эскобар), и у него также есть дочь. Албиери пытался сделать так, чтобы Лукас и Лео никогда не встречались, и никто не узнал, что произошло 20 лет назад. Последнее, что Албиери знал про Лео, это то, что он с матерью отправился на север Бразилии. Но они возвращаются, и молодой образ Лукаса вновь предстаёт перед Жади. Они встречаются в Марокко, и эта встреча навсегда меняет судьбы героев новеллы… Сериал заканчивается тем, что общество доктора Албиери не смог принять человека-клона. В итоге, Албиери и Лео пропадают в пустыне Марокко и не возвращаются. А главные герои сериала Жади и Лукас только на самой последней 250 серии воссоединяют свою любовь, как предначертано судьбой...

Рабыня Изаура

Изаура — молодая, красивая девушка, очень образованная и добрая, но у нее есть единственное несчастье в жизни — она рабыня, принадлежащая семье командора Алмейды.

Изаура мечтает стать свободной, потому что больше не может выносить состояния рабства, а также домогательств сеньора Леонсио, властного и жестокого сына командора, который хочет сделать девушку своей любовницей…

Демонстрация проданной более чем в 80 стран бразильской теленовеллы «Рабыня Изаура» (это третья и не последняя версия классического романа Бернарду Гимараинса о девушке, которая в предаболиционистской Бразилии в XIX веке выросла как рабыня, не зная о своём подлинном происхождении, и подверглась жестокому обращению со стороны хозяина, Леонсиу ди Алмейды, тайно влюблённого в неё), началась у нас с двенадцатилетним опозданием — 16 октября 1988 года. Наверно, никто и не предполагал, что ажиотаж в СССР, а потом и в России по поводу латиноамериканских телесериалов, художественный уровень которых практически не имеет особого значения (хотя бразильские новеллы, в том числе и «Рабыня Изаура», всё-таки сделаны в русле традиций богатой национальной культуры), примет столь всеобъемлющий социокультурный характер. То есть когда вроде бы частное дело каждого зрителя — смотреть или не смотреть какую-либо мелодраматическую, слёзовыжимающую телевизионную историю — окажется фактом общественной жизни. А самое главное — станет выражением неких подспудных процессов, происходящих глубоко внутри общества.

Вопреки заблуждению тех, кто считает, что «феномен Изауры» (а также всех последующих «просто Марий», «Кассандр», «Маримар» и т. д., и т. п.) начал влиять на нашу публику только в канун распада советской империи, можно привести в качестве опровержения следующие данные. Мексиканский фильм «Есения» был абсолютным рекордсменом кинопроката СССР за 50 лет ведения официальной статистики — в 1975 году его посмотрели 91,4 миллиона зрителей. Ближайшие отечественные «преследователи» — «Пираты ХХ века» и «Москва слезам не верит» — отстали соответственно на 3,8 и 7,0 миллионов. Но ещё задолго до того, с 1954-го по 1962 год, вплоть до появления нашего «Человека-амфибии», единоличным лидером советского проката, причём с гигантским отрывом в 26 (!) миллионов, являлась индийская мелодрама «Бродяга» (её результат — 63,7 миллиона зрителей).

Тут сразу просматриваются, как минимум, две тенденции. Произведение должно быть обязательно мелодраматичным, переживательным, вызывающим слёзы сочувствия и даже жалости. А во-вторых, оно обязано принадлежать, так сказать, культуре «третьего мира» — Индии и Латинской Америки. Ведь раньше были особо популярны арабские, иранские и пакистанские мелодрамы. Хотя справедливости ради надо заметить, что большим успехом пользовались и различные авантюрные ленты — от американских вестернов «Великолепная семёрка» и «Золото Маккенны» до франко-итальянских комедий «Четыре мушкетёра» и «Укрощение строптивого».

Но гораздо существеннее и в немалой степени показательнее для советского (а ныне российского) менталитета зрителей, отдающих предпочтению тому или иному фильму, а также длинному телесериалу, некий сквозной мотив, который пронизывает самые разные произведения, получающие у нас немалый резонанс. В несколько упрощённом виде он может быть сформулирован примерно так, как называется известный «истерн» (то есть отечественный аналог вестерна) Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих».

Кто такая Есения, или Изаура, Мариана («Богатые тоже плачут»), далее — по всем сериалам… Как правило, это героиня, которая чаще всего не подозревает о том, что происходит, на самом-то деле, из более богатого, аристократичного, благополучного круга общества, однако попала по воле случая или из-за козней злых людей в гораздо низшее по положению человеческое окружение. Когда же новоявленной Золушке всё-таки доводится вернуться туда, откуда она родом, то вписывание в иную среду обитания всё равно не проходит гладко — и понадобится немало серий для того, чтобы «чужая» попробовала ощутить себя «своею». Или же герой изначально заявлен как отверженный («Бродяга» да и «Человек-амфибия», между прочим), изгой, маргинал общества, который, тем не менее, обладает чистой душой и неискоренимой добротой, что усложняет ему жизнь в собственном привычном мире «дна», делая его как бы чужим даже там. Впрочем, этот конфликт в более драматичном плане был уловлен ещё в начале ХХ века в пьесе «На дне» Максима Горького, которого ныне принято считать заурядным «пролетарским писакой».

А также герои могут сами намеренно и искусно притворяться, играть чужую роль, надевать на своё лицо маску, выдавать себя за другого человека, обманывать окружающих людей из благородных или, напротив, корыстных побуждений — этот приём широко распространён: от тех же мелодрам до разных приключенческих картин и, конечно, лент о шпионах и разведчиках. Даже, казалось бы, анекдотические случаи, когда на протяжении особенно долгой «мыльной оперы» некоторые исполнители могут смениться несколько раз, одни и те же актёры (и наша «озвучивающая братия» за кадром!) перейти из сериала в сериал (так что запутаешься, кого они на сей раз играют) — а публика готова принять подобную условность… Всё это тоже соответствует идее «смене масок», разыгрыванию некоего внутреннего спектакля, который порой понятен только посвящённым.

Так, кстати, мы подходим к основному коду хотя бы приблизительной разгадки столь немыслимого и повсеместного (от Бразилии, где экспорт так называемых «теленовелл» занимает второе место после кофе, до КНР — и там очень любят «латиноамериканское мыло») ажиотажа вокруг сериалов. Разумеется, это иллюзия, грёза, сон наяву, утешительно-расслабляющее лекарство, наконец, душевный наркотик, без которого зрителю так же трудно обойтись, как и настоящему наркоману, «севшему на иглу». И справедливо указывается на важное значение именно серийности, что тоже подчёркивает маниакальность подобных пристрастий аудитории (ведь на Западе маньяков называют «серийными убийцами»). Кроме того, отмечается доступность и домашность такого рода «мозгополоскательных зрелищ», когда принятие теледоз совершается почти гомеопатически, изо дня в день, по строгому расписанию, будто уже автоматически, по привычке, которая, как говорится, «вторая натура». А всё это «чтиво для глаз» становится «второй реальностью», подчас начинающей вытеснять и замещать первую, подлинную. То есть происходит своеобразный процесс виртуализации действительности, что вполне соотносится с тоже придуманным компьютерно-виртуальным миром.

Однако и в данном случае решающим оказывается тот же навязчивый мотив «свой среди чужих, чужой среди своих», только теперь в плоскости сериал-зритель. «Мыльная опера», возможно, является к нам как непрошеный гость, некий знакомый с юга, но надолго и прочно поселяется в доме, вскоре потеснив других обитателей семейного очага, превращается в главного, желанного друга. С другой стороны, забавный анекдот о том, что «я поеду в Санта-Барбару, потому что там всех знаю», глаголит, словно устами младенца, ныне уже очевидную истину. Телезритель (да и в прошлом — кинозритель, который легко идентифицировал себя с далёкими и ненастоящими героями из индийских мелодрам и американских вестернов) склонен на какой-то час или два экранного времени полностью погружаться в иную реальность и, главное, чувствовать себя там своим.

Когда-то давно на уроках ликвидации безграмотности учили простых людей читать и писать: «Мы не рабы, рабы не мы», а ещё: «Мама мыла раму». Теперь же, когда наши телеэкраны заполонили вслед за первопроходческой «Рабыней Изаурой» иные «мыльные оперы», а также рекламные ролики, впору переучивать нынешних детей, которые только пошли в школу. Надо писать так: «Мама ела «Раму» и «Все мы — рабыни Изауры». Ведь вошло же навеки в российский обиход такое звучное и гордое слово «фазенда».

Самый старый сериал в мире закроют из-за низкого рейтинга

Телекомпания CBS прекратит съемки и показ телесериала "Путеводный свет" ("Guiding Light"), длящегося 72 года, сообщает Associated Press 1 апреля. Последний эпизод фильма покажут 18 сентября 2009 года.

Решение руководства СBS закрыть проект обусловлено как тяжелым финансовым положением компании, так и значительным снижением популярности сериала на протяжении последних лет. Среди восьми дневных телесериалов в эфире американских телеканалов у "Путеводного света" самый низкий рейтинг. По мнению экспертов, такая ситуация сложилась из-за того, что существенно сократилась целевая аудитория сериала - женщины-домохозяйки, смотрящие телевизор в дневное время.

Попытки обновить сериал и ориентировать его на более молодую аудиторию, предпринимаемые в 2000-е годы, успехом не увенчались.

"Путеводный свет" появился на радио NBC 25 января 1937 года, а с 1952 года он неизменно выходил в дневном эфире телеканала CBS, вскоре став классикой этого жанра. За свою историю он был 357 раз номинирован на различные премии и получил 94 награды, в том числе 68 премий Emmy Daytime Award. Сериал "Путеводный свет" попал в "Книгу рекордов Гиннеса" как самая длинная "мыльная опера" в мире.

Самый длинный сериал в истории телевидения

И среди сериалов попадаются настоящие рекордсмены. Кто во что горазд — у одного 15 000 серий, другой — рекордсмен по количеству судебных процессов и запретов, а третий и вовсе разорил Американскую киноакадемию.

Сегодня мы будем говорить о самом длинном сериале. И нет, вовсе это не Санта-Барбара. Да в этой Санта-Барбаре всего-то 2137 серий. Другое дело — «Путеводный свет» («Guiding light»), попавший в книгу рекордов Гиннеса как самая длинная мыльная опера в истории телевидения. На его примере можно уже изучать историю кино: когда появилась цветная картинка, когда стереозвук, когда стали записывать на видео кассеты…19 сентября этого года в свет вышла 15 511 серия «Путеводного света». И создатели вовсе не собираются останавливаться, в 2009 году обещают «обновленный» 72-й сезон.

Правда, скорее не создатели, а продолжатели славной традиции. Оригинальный создатель сериала, Ирна Филлипс, умерла в 1973 году. Кстати, ее многие считают мамой мыльных опер Америки. Помимо «Путеводного света» среди ее детищ, которые продолжают показывать на американском ТВ — «Пока крутится мир» (13 367 серий) и «Дни нашей жизни» (10 939 серий). Вот это я понимаю — «оставить след в истории».

О чем можно говорить на протяжении 15 000 серий и все равно не успеть сказать? О путеводном свете, появляющемся на жизненном пути потерявшихся душ. «Судьба не позволяет нам, братьям, пойти различными путями. Все, что мы превносим в жизнь других людей, возвращается и в нашу». Преподобный Джон Рутленд всегда оставляет зажженной лампу — символ того, что в его доме любой потерявшийся (в прямом и переносном смысле) может рассчитывать на помощь и покой. В центре внимания «путеводной лампы» оказываются то бедное семейство Бауэров, то богатые отпрыски Грантов, то Флетчеры, то Флэптоны, то Сполдинги, то Флинстоуны. Нет, Флинстоунов там все-таки не было, это из другой оперы. Но все эти семейства и их члены искали одно — любовь, конечно же, и человека, который направит их на путь истинный. Ну да, достойный сюжет для 15 000 серий.

Если Вы будете проливать «Путеводный свет» на вашу жизнь ровно раз в день, то потребуется где-то 42 года, чтобы оценить всю силу этого музейного экспоната Правда, точно определить, сколько времени понадобится на просмотр всего сериала, не получится. Во-первых, с 1937 года «Путеводный свет» выходил на радио и только с 1952 – на телевидении. Поэтому можно схитрить и радиоверсию не слушать (да и вряд ли кто-то сможет ее теперь найти).

Во-вторых, в первых тридцати сезонах серия длится всего 15 минут — именно столько длилась серия среднестатистической мыльной оперы до 60-х годов. Дальше время постепенно увеличивалось, и уже к 1977 году одна серия «Путеводного света» насчитывала 60 минут.
И наконец, многие эпизоды просто… не могут найти. За 68 лет даже и в Америке могут что-то потерять. Компания «Procter&Gamble», выпускающая сериал (да, гиганты притягивают гигантов), до семидесятых годов просто переписывала эпизоды на одну и ту же пленку, решив, что в будущем записи не понадобятся. Как же они прогадали: этот сериал не только может похвастаться самой большой протяженностью, но и самыми преданными поклонниками. Бодрые американские старушки с гордостью заявляют, что смотрят сериал уже 48 лет и посылают в CBS письма каждый раз, когда сериал хотят закрыть.

Так что в сравнении с мировыми масштабами затянувшаяся «Скорая помощь» с 311 сериями и даже пресловутая «Санта-Барбара», которая в 7 раз короче «Путеводного света», кажутся просто короткометражками. Тягаться с ним может разве что самый старый британский сериал «Улица коронаций», хотя насчитывает он всего 6927 серий. Российский зритель ничего больше 400 серий от отечественного производителя не видел. И это хорошо.

Почувствуйте разницу между опенингами 1983 года и 2008 года: